нет! – воскликнул Колен. – Что за глупость… Комната круглая!
– Совсем круглая? – спросил профессор. – Вы что, ставили пластинку Эллингтона?
– Да, – сказал Колен.
– У меня тоже есть его пластинки, – сказал д’Эрьмо. – Вы знаете «Slap Happy»?
– Я больше люблю… – начал было Колен, но, вспомнив, что Хлоя ждет, втолкнул профессора в комнату.
– Здравствуйте, – сказал профессор. Он поднялся по лесенке к кровати.
– Здравствуйте, – ответила Хлоя. – Как поживаете?
– Не важно! – воскликнул профессор. – Вот печень часто пошаливает. Вы знаете, что это такое?
– Нет.
– Еще бы, откуда вам знать, у вас-то печень здоровая. – Он подошел к Хлое и взял ее за руку. – Горячая, не правда ли?
– Я не чувствую, – ответила Хлоя.
– Конечно, – сказал профессор. – Это меня и беспокоит. – Он присел на кровать. – Я вас послушаю, если не возражаете.
– Пожалуйста.
Профессор вынул из своего саквояжа стетоскоп с усилителем и приложил мембрану к спине Хлои.
– Считайте, – попросил он.
Хлоя стала считать.
– Плохо считаете. После двадцати шести идет двадцать семь.
– Да, – согласилась Хлоя. – Извините меня.
– Впрочем, достаточно. Вы кашляете?
– Да, – сказала Хлоя и закашлялась.
– Что у нее, доктор? – спросил Колен. – Это серьезно?
– Мм, – ответил профессор. – У нее что-то в правом легком. Но я не знаю, что это…
– Как же быть? – спросил Колен.
– Ей придется приехать ко мне, чтобы я мог ее всесторонне обследовать у себя в кабинете, – сказал профессор.
– Мне не хотелось бы, чтобы она вставала, – сказал Колен. – Вдруг ей опять станет плохо, как сегодня?
– Этого бояться нечего. Я дам вам назначение, но его надо выполнять.
– Конечно, доктор, – сказала Хлоя. Она поднесла руку ко рту и закашлялась.
– Не кашляйте, – сказал д’Эрьмо.
– Не кашляй, дорогая, – сказал Колен.
– Я не могу удержаться, – сказала Хлоя прерывающимся голосом.
– Я слышу какую-то странную музыку в ее легком, – сказал профессор. Вид у него был расстроенный.
– Так бывает, доктор? – спросил Колен.
– Да как вам сказать… – ответил профессор. Он потянул себя за бородку, и она с сухим щелчком вернулась на свое место.
– Когда к вам прийти, доктор? – спросил Колен.
– Через три дня. Мне надо привести в порядок свою аппаратуру.
– А обычно вы ею не пользуетесь? – удивилась Хлоя.
– Нет, – сказал профессор. – Я предпочитаю заниматься авиамоделизмом. А ко мне без конца пристают с консультациями. Вот уже год, как я все вожусь с одной моделью, и у меня не хватает времени довести ее до конца. Я просто прихожу в отчаяние!..
– Конечно, – согласился Колен.
– Это настоящие акулы! – воскликнул профессор. – Я всегда сравниваю себя с беднягой, потерпевшим кораблекрушение, которого со всех сторон окружили эти прожорливые хищники и ждут, когда он задремлет, чтобы опрокинуть его утлый челн.
– Какой красивый образ, – сказала Хлоя и засмеялась, но тихонько, чтобы снова не закашляться.
– Не будьте так доверчивы, милая, – сказал профессор д’Эрьмо и положил ей руку на плечо. – Это совершенно дурацкий образ, поскольку по справочнику, изданному пятнадцатого октября тысяча девятьсот сорок четвертого года, из тридцати пяти известных видов акул только три или четыре являются людоедами, но и они реже нападают на человека, чем человек на них…
– Как интересно вы рассказываете, доктор! – сказала Хлоя с восхищением.
Доктор ей явно нравился.
– Это не я, это справочник. На этом я вас покину. – Он громко чмокнул Хлою в правую щеку, похлопал ее по плечу и стал спускаться с антресолей. Правой ногой он зацепил левую, а левая зацепилась за последнюю ступеньку лесенки, и он грохнулся на пол.
– У вас тут весьма оригинальная конструкция, – заметил он Колену, энергично растирая себе поясницу.
– Извините меня, – сказал Колен.
– И кроме того, – добавил профессор, – эта сферическая комната действует угнетающе. Поставьте пластинку «Slap Happy», быть может, она примет прежний вид. А если нет, то вам придется ее обтесать.
– Договорились, – сказал Колен. – Могу ли я предложить вам аперитив?
– Вполне, – сказал профессор. И, прежде чем выйти из спальни, крикнул Хлое: – До свидания, детка!
Хлоя все еще смеялась. Она сидела в своей широкой кровати на антресолях, подсвеченная сбоку лампочкой, а снизу казалось, что она находится на ярко освещенной эстраде. Свет лампы играл в ее волосах, как солнце в молодых травах, и после соприкосновения с ее кожей золотил все предметы вокруг.
– У вас красивая жена, – сказал профессор д’Эрьмо Колену, когда они вышли в прихожую.
– Ага, – сказал Колен и вдруг заплакал, потому что знал, что Хлоя страдает.
– Ну, полноте, – сказал профессор, – вы ставите меня в затруднительное положение… И мне придется вас утешать… Минуточку…
Он пошарил во внутреннем кармане пиджака и вытащил оттуда маленькую записную книжечку в красном сафьяновом переплете.
– А это моя… вот, поглядите.
– Ваша? – спросил Колен, стараясь успокоиться.
– Ну да, моя жена, – объяснил профессор д’Эрьмо.
Колен машинально раскрыл книжечку и расхохотался.
– Так и есть, – сказал профессор, – это действует безотказно. Все всегда смеются. Но скажите… что же в ней уж такого смешного?
– Я… Я не знаю, – с трудом пробормотал Колен и рухнул в приступе неудержимого хохота.
Профессор д’Эрьмо спрятал свою записную книжечку.
– Ах, все вы одинаковы, – сказал он. – Вы все считаете, что женщина непременно должна быть красивой… Ну-с, так где же ваш аперитив?..
XXXV
Колен и Шик толкнули входную дверь аптеки. Раздалось громкое «дзын-н-нь!», и дверное стекло упало на сложную композицию из колб и иных предметов лабораторного оборудования. Тут же вышел аптекарь, оповещенный этим шумом. Он был высокий, старый и худой, седые патлы султаном торчали на его голове. Он кинулся к своей конторке, схватил телефонную трубку и набрал номер с быстротой, свидетельствующей о многолетнем навыке.
– Алло!
Голос аптекаря был подобен гуденью сигнального рожка в тумане. И пол под его плоскостопными огромными черными ногами раскачивался вперед-назад, вперед-назад, а мельчайшие брызги долетали до прилавка.
– Алло!.. Это мастерская Гершвина?.. Я прошу вас снова вставить у меня стекло во входную дверь… Через пятнадцать минут?.. Поторопитесь, пожалуйста, а то может прийти новый клиент… Хорошо… – Он бросил трубку, которая тут же повисла на рычаге. – Чем могу служить, господа?
– Пожалуйста, изготовьте этот препарат, – сказал Колен.
– Изготовить препарат значит препарировать, а препарируют трупы, поэтому сначала изготовим труп.
Аптекарь взял рецепт, сложил его пополам, так что получилась длинная узкая полоска, и отправил его в настольную гильотину.
– Сказано – сделано! – И он нажал на красную кнопку.
Нож гильотины ударил по рецепту, он вздрогнул и затих.
– Заходите часов в шесть вечера, лекарство будет готово, – сказал аптекарь.
– Дело в том, – сказал Колен, – что это срочно.
– Нельзя ли его сейчас получить? – добавил Шик.
– Хорошо. Тогда подождите немного, я тут же этим займусь.
Колен и Шик сели
